В настоящее время в архиве Абдулинского районного суда Оренбургской области сохранилось 506 судебных актов и производств, рассмотренных народными судьями в период с июня 1941 года по май 1945 года. Часть сохранившихся приговоров написана на обрывках обоев, причем как на лицевой, так и на оборотной стороне. Не идеален и почерк пишущих, порою текст судебных актов невозможно разобрать.

Так, уже к осени 1941 года стандартные бланки для написания решений все чаще заменялись листочками из обычных школьных тетрадей, кусочками обоев. Именно на таких, размером с половину тетрадного листа, был написан приговор от 13 сентября 1941 года: «…Обвиняемый А.  рождения 1927 года, урож. из г. Бугуруслана, происходит из семьи рабочего, проживает в г. Абдулино по Чкаловской ул., ученик 5 класса, отец работает в артели «Победа» в качестве портного, мать домохозяйка, ранее несудимый в течение мая 1941 г. произвел неоднократно ряд краж домашних вещей из квартиру гр-н г. Абдулин,  как-то: у гражд. Г. похитил шаль и платье, у И. скатерть, детские штанишки и рубашку, у З карманные часы и у гр-на К.  во время купанья похитил тоже карманные часы. Все краденные вещи продавал разным гр-нам по дешевым ценам. Обвиняемый А. виновным себя признал полностью. Суд учитывает, что обвиняемый кражи производил одних домашних вещей: без сговора с (неразборчиво – Т.Ч) и  без применения каких-либо технических средств, а также ранее за кражу не судим, поэтому действия его надлежит квалифицировать по п. «б» ст. 162 УК, а потому руководствуясь. ст. ст. 319 и 320 УПК суд приговорил подвергнуть А. исправительно-трудовым работам сроком на шесть месяцев на общих основаниях с зачетом предварительного заключения с 31/VII-1941 г. и по день суда из расчета одного дня лишения свободы за 3 дня исправительно-трудовых работ. Но учитывая, что А.  ранее не судился и что имеет родителей, а также совершенные им кражи производились благодаря недостаточного воспитания со стороны его родителей, а также принимая во внимание, что он является учащимся 5 класса, поэтому суд считает возможным применить к нему ст.53 УК, т.е. считать условно с трехлетним испытательным сроком. Взыскать с А. за выступление адвоката в качестве защиты, т.е. в пользу Абдулинской юридической консультации, пятьдесят руб. Меру пресечения содержание под стражей А. изменить, т.е. из-под стражи его освободить под подписку о невыезде с постоянного места жительства».

Многие преступления, совершаемые на территории Абдулинского района в первые месяцы и даже в первые дни войны, в отличие от последующих лет, едва ли можно оправдать трудностями сурового времени. Чаще всего это попытка воспользоваться неизбежной для такого времени дезорганизацией всех сфер деятельности, желание погреть на этом руки в расчете на то, что война все спишет.

Наглядным примером этому может стать уголовное дело в отношении 16-летнего Павла М., работающего телефонистом при Степановском отделении Абдулинского райотдела связи: «…Пользуясь отсутствием завотделением Юдина, 26 июня 1941 года похитил из чемодана – путем разреза – ценный пакет, в котором находилось 4 500 руб. Но 2 июля, боясь, что деньги у него будут обнаружены при помощи собаки-ищейки, подкинул их в отделение связи, их которых не оказалось только 13 руб. Обвиняемый виновным себя признал….»

Павел М. был осужден по ст. 162 п. «д» УК к трем годам лишения свободы с отбытием в общих местах заключения. С него также взыскано за выступление в качестве защиты в пользу адвоката Шишкина 50 руб. Приговор был обжалован осужденным, однако судебная коллегия по уголовным делам Чкаловского областного суда своим определением от 17 сентября 1941 года «нашла, что приговор нарсуда является правильным» и «не усмотрела мотивов» к его изменению. Свое 17-летие 26 августа парень встретил уже в статусе осужденного.

В последующие годы 15-16-летние мальчишки все чаще и чаще будут фигурировать в материалах уголовных дел. Особенно по делам о преступлениях в сельскохозяйственном производстве, где именно подростки стали основной рабочей силой, заменив ушедших на фронт отцов.

В историографии также прочно утвердилось мнение о том, что в годы Великой Отечественной войны Урал был опорным краем державы, а его труженики, невзирая на все тяготы «…проявляя удивительное терпение и неприхотливость, выполняли свой патриотический долг». Доминирующей тенденцией в деревне был трудовой героизм крестьян, испытывающих при этом огромные трудности и лишения. Наряду с этим имели место массовые хищения колхозной и государственной собственности, особенно в период посевной и уборки урожая. Каждое пятое из рассмотренных Абдулинским районным судом в период с июня по декабрь 1941 года дел – о кражах хлеба. Причем в массе своей совершенных людьми, имеющими, как указано в ст.162 УК РСФСР, специальный или особый доступ к местам его хранения, распределения, транспортировке и т.д. Пункты «г», «д» данной статьи предусматривали наказание за хищение имущества из государственных и общественных фондов в виде лишения свободы сроком до двух лет либо исправительные работы до одного года (п. «г») и лишение свободы до пяти лет (п. «д»)  при особо крупных размерах похищенного.

Также из анализа приговоров следует, что в указанном периоде судом в основанном рассматривались дела о кражах и махинациях. Так, например, в качестве похищенного имущества выступали три бараньи туши, семенная пшеница, имущество из квартиры. Рассмотрены дела о злоупотреблении с хлебными карточками в военкомате, о махинациях в ходе обмена зерна на картофель. Имелись случаи оправдательных приговоров, например, цыгана Богомолова признали невиновным в краже лошадей. По делу о краже мешка пшеницы с тока, одного из трех подсудимых признали невиновным.

Указанное в очередной раз развенчивает доводы тех, кто утверждал и продолжает утверждать о репрессивном характере судебной системы того времени. Что, мол, судебная машина перемалывала всех попавших на ее жернова без разбору, карала и согрешивших, и безвинных. Свидетельством тому – признание обвиняемых оправданными.