Утверждено

Президиумом

Оренбургского областного суда

3 июня 2025 года

Обобщение

судебной практики по рассмотрению споров, связанных с условиями содержания в исправительных учреждениях за 2024 год

В соответствии с планом работы Оренбургского областного суда проведено обобщение судебной практики по рассмотрению судами Оренбургской области и судебной коллегией по административным делам Оренбургского областного суда административных дел, связанных с условиями содержания в исправительных учреждениях, по результатам анализа судебных актов, принятых в 2024 году, а также статистических сведений.

Для проведения обобщения из районных и городских судов Оренбургской области истребованы сведения о количестве рассмотренных дел указанной категории, количестве обжалованных судебных актов в апелляционном и кассационном порядке.

По представленным сведениям в 2024 году районными, городскими судами области было рассмотрено 87 административных дел, связанных с нарушением законных прав и интересов лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, ненадлежащими условиями их содержания. 

Наибольшее количество дел поступило и окончено производством в Центральном районном суде г. Оренбурга (31 дело), Ленинском районном суде г. Оренбурга (21 дело), Соль-Илецком районном суде Оренбургской области (13 дел), что объясняется расположением на территории, подпадающей под юрисдикцию названных судов, пенитенциарных учреждений.

В удовлетворении 55 административных исков отказано, заявленные требования удовлетворены полностью или в части по 17 делам, производство по 10 делам прекращено, 5 административных исков оставлены без рассмотрения. 

Анализ представленных сведений показал, что предметом рассмотрения спора являлись требования:

- о взыскании компенсации морального вреда в связи с ненадлежащими условиями содержания в исправительном учреждении;

-об оспаривании решений должностных лиц исправительного учреждения;

-об оспаривании отказов в предоставлении длительных свиданий с близкими родственниками;

-об оспаривании постановлений о дисциплинарном взыскании;

-об оспаривании бездействия, выразившегося в неоказании медицинской помощи, оказании ненадлежащей медицинской помощи;

-об оспаривании постановки на профилактический учет;

-об оспаривании заключении врачебной комиссии;

-об устранении нарушений требований уголовно-исполнительного и трудового законодательства, регламентирующие вопросы трудоустройства.

 По сведениям статистической отчетности в 2024 году в пользу лиц,   отбывающих наказание в местах лишения свободы, минимальный размер возмещения причиненного им ненадлежащими условиями содержания вреда составил 1 000 рублей, а  максимальный размер составил 850 000 рублей. В подавляющем большинстве случаев за ненадлежащие условия содержания в исправительном учреждении суды Оренбургской области взыскивают компенсацию, не превышающую 10 000 рублей. 

Административные дела изученной категории рассмотрены судами в сроки, предусмотренные Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации. 

Конституция Российской Федерации провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью и, исходя из того, что права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием, возлагает на государство обязанность признавать, соблюдать, защищать эти права и свободы и охранять достоинство личности (статьи 2, 18, 21).

Неотчуждаемость основных прав и свобод человека и их принадлежность каждому от рождения предполагают необходимость их адекватных гарантий, в том числе в отношении лиц, отбывающих наказания в местах лишения свободы. К числу таких гарантий относятся, прежде всего право каждого на судебную защиту, носящее универсальный характер и выступающее процессуальной гарантией в отношении всех конституционных прав и свобод, и право каждого на получение квалифицированной юридической помощи (статьи 46, 48 Конституции Российской Федерации), которые в силу статьи 56 Конституции Российской Федерации не подлежат ограничению.

Согласно положениям статьи 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, заключенной в г. Риме 4 ноября 1950 года, каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.

Статья 227.1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации устанавливает особенности подачи и рассмотрения административных исковых заявлений о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, и гласит, что лицо, полагающее, что нарушены условия его содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, одновременно с предъявлением требования об оспаривании связанных с условиями содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении решения, действия (бездействия) органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих в порядке, предусмотренном настоящей главой, может заявить требование о присуждении компенсации за нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от                       25 декабря 2018 года № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания» даны разъяснения по вопросам, возникающим у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания.

Право на свободу и личную неприкосновенность является неотчуждаемым правом каждого человека, что предопределяет наличие конституционных гарантий охраны и защиты достоинства личности, запрета применения пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания (статьи 17, 21 и 22 Конституции Российской Федерации).

Возможность ограничения указанного права допускается лишь в той мере, в какой оно преследует определенные Конституцией Российской Федерации цели, осуществляется в установленном законом порядке, с соблюдением общеправовых принципов и на основе критериев необходимости, разумности и соразмерности, с тем чтобы не оказалось затронутым само существо данного права.

Меры принуждения, ограничивающие свободу и личную неприкосновенность, применяемые в связи с необходимостью изоляции лица от общества, пребывания в ограниченном пространстве, предусмотрены законодательством об административных правонарушениях, уголовным, уголовно-процессуальным, уголовно-исполнительным законодательством, иными федеральными законами и представляют собой в том числе доставление, привод, конвоирование, перевод (направление) осужденного в иное исправительное учреждение, другое перемещение, например, к местам проведения следственных действий или судебных заседаний либо в медицинские организации, а также административное задержание, административный арест, дисциплинарный арест, помещение в специальное учреждение иностранного гражданина (лица без гражданства), подлежащего административному выдворению за пределы Российской Федерации, депортации или реадмиссии, помещение несовершеннолетнего в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органа внутренних дел либо в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа, задержание, заключение под стражу и содержание под стражей, арест, лишение свободы.

Под условиями содержания лишенных свободы лиц следует понимать условия, в которых с учетом установленной законом совокупности требований и ограничений (далее - режим мест принудительного содержания) реализуются закрепленные Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации права и обязанности указанных лиц, в том числе: право на личную безопасность и охрану здоровья, право на получение квалифицированной юридической помощи и в необходимых случаях право пользоваться помощью переводчика, право на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления, в общественные наблюдательные комиссии, право на доступ к правосудию, право на получение информации, непосредственно затрагивающей права и свободы, в том числе необходимой для их реализации, право на свободу совести и вероисповедания, право на материально-бытовое обеспечение, обеспечение жилищно-бытовых, санитарных условий и питанием, прогулки, право на самообразование и досуг, создание условий для осуществления трудовой деятельности, сохранения социально полезных связей и последующей адаптации к жизни в обществе.

Принудительное содержание лишенных свободы лиц в предназначенных для этого местах, их перемещение в транспортных средствах должно осуществляться в соответствии с принципами законности, справедливости, равенства всех перед законом, гуманизма, защиты от дискриминации, личной безопасности, охраны здоровья граждан, что исключает пытки, другое жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение и, соответственно, не допускает незаконное - как физическое, так и психическое - воздействие на человека (далее - запрещенные виды обращения). Иное является нарушением условий содержания лишенных свободы лиц.

В российском законодательстве условия содержания под стражей регулируются двумя основными законами. В отношении обвиняемых и подсудимых, то есть лиц, которые еще не осуждены по приговору суда, действуют нормативы, установленные Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

Условия содержания в местах лишения свободы (для лиц, осужденных по приговору суда) устанавливаются Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации.

Нормы указанных федеральных законов детально регламентируются рядом подзаконных правовых актов: Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений, Правилами внутреннего распорядка исправительных центров уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста России от 4 июля 2022 года № 110, «СП 308.1325800.2017. Свод правил. Исправительные учреждения и центры уголовно-исполнительной системы. Правила проектирования (в двух частях)» (утвержденных в действие Приказом Минстроя России от 20 октября 2017 года № 1454/пр), Наставлениями по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста России от 4 сентября 2006 года № 279 и др. 

Изучение дел, поступивших в апелляционную инстанцию в 2024 году, показало, что вопросы применения процессуального и материального права требуют анализа и дополнительного разъяснения.

Особенности рассмотрения отдельных видов споров

I.Материально-бытовое обеспечение

Подавляющее большинство административных дел, рассмотренных судами по административным исковым заявлениям лиц, осужденных к лишению свободы, касалось ненадлежащих материально-бытовых условий их содержания в   следственных изоляторах и исправительных учреждениях.

В Российской Федерации вопросы материально - бытового обеспечения осужденных регламентированы Уголовно - исполнительным кодексом Российской Федерации и рядом подзаконных нормативно - правовых актов.

Так, Уголовно - исполнительный кодекс Российской Федерации, в частности, определяет условия содержания лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы в исправительных учреждениях разного вида.

Согласно положениям статьи 99 Уголовно - исполнительного кодекса Российской Федерации норма жилой площади в расчете на одного осужденного к лишению свободы в исправительных колониях не может быть менее 2 кв. м, в тюрьмах – 2,5 кв. м, в колониях, предназначенных для отбывания наказания осужденными женщинами, - 3 кв. м, в воспитательных колониях – 3,5 кв. м, в лечебных исправительных учреждениях - 3 кв. м, в лечебно-профилактических учреждениях уголовно - исполнительной системы - 5 кв. м. Осужденным предоставляются индивидуальные спальные места и постельные принадлежности. Они обеспечиваются одеждой по сезону с учетом пола и климатических условий, индивидуальными средствами гигиены (как минимум мылом, зубной щеткой, зубной пастой (зубным порошком), туалетной бумагой, одноразовыми бритвами (для мужчин), средствами личной гигиены (для женщин)).

Осужденным беременным женщинам, осужденным кормящим матерям, несовершеннолетним осужденным, а также больным осужденным и осужденным, являющимся инвалидами первой или второй группы, создаются улучшенные жилищно-бытовые условия и устанавливаются повышенные нормы питания.

В соответствии с положениями статьи 88 Уголовно - исполнительного кодекса Российской Федерации осужденные к лишению свободы могут приобретать продукты питания и предметы первой необходимости по безналичному расчету за счет средств, заработанных в период отбывания наказания, а также за счет получаемых пенсий, социальных пособий и переводов денежных средств. Указанные средства зачисляются на лицевые счета осужденных.

Согласно статье 93 Уголовно - исполнительного кодекса Российской Федерации осужденные, отбывающие лишение свободы в запираемых помещениях, штрафных изоляторах, дисциплинарных изоляторах, помещениях камерного типа, единых помещениях камерного типа, общих и одиночных камерах, если они не работают на открытом воздухе, имеют право на прогулку, продолжительность которой устанавливается Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации.

Между тем, судами области допускаются ошибки в применении норм материального права при рассмотрении споров указанной категории.

Так, Б. обратился в суд с административным иском, указав, что с 21 августа 2003 года по ноябрь 2015 года отбывал наказание в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области, условия содержания в котором являлись ненадлежащими. В частности, в нарушение положений части 1 статьи 94 Уголовно - исполнительного кодекса Российской Федерации он был лишен права на просмотр не реже одного раза в неделю кинофильмов (видеофильмов), поскольку содержался в закрытых помещениях камерного типа в условиях действующего до 2010 года запрета на приобретение телевизоров, а в последующем ввиду отсутствия у него собственного телевизора и неисполнения администрацией учреждения обязанности по демонстрации ему не реже одного раза в неделю кинофильмов и видеофильмов.

 В связи с указанными обстоятельствами полагал, что был существенно превышен неизбежный уровень страданий, предусмотренный для лиц, отбывающих уголовное наказание.

Административный истец просил признать незаконным бездействие                 ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области в части не обеспечения его права на просмотр кинофильмов (видеофильмов); взыскать с Российской Федерации в лице УФСИН России по Оренбургской области в его пользу компенсацию за данное нарушение условий содержания в исправительном учреждении в размере               58 400 рублей.

Решением суда административные исковые требования Б. удовлетворены частично; суд взыскал с Российской Федерации в лице ФСИН России за счет казны Российской Федерации компенсацию за ненадлежащие условия содержания в исправительном учреждении в размере 3 000 рублей.

Разрешая заявленные требования и удовлетворяя их в части, суд первой инстанции исходил из того, что стороной административного ответчика в материалы дела не представлено доказательств обеспечения просмотра осужденному Б. видеофильмов не реже одного раза в неделю, в связи с чем пришел к выводу о нарушении административным ответчиком права административного истца на просмотр видеофильмов.

Суд апелляционной инстанции с такими выводами не согласился и указал, что в материалах дела отсутствуют доказательства наличия негативных последствий для административного истца, вызванных необеспечением просмотра кинофильмов, видеофильмов в обозначенный им период, что подтверждается, в том числе, тем обстоятельством, что с данным административным иском Б. обратился в суд по прошествии 8 лет после окончания периода нарушения защищаемого в судебном порядке права при отсутствии доказательств невозможности обращения в суд за защитой своих прав в разумный период после осознания административным истцом характера нарушений.

Апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Оренбургского областного суда от 12 сентября 2024 года решение суда от                    19 января 2024 года в части взыскания с Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний России за счет казны Российской Федерации в пользу Б. компенсации за ненадлежащие условия содержания в размере                       3 000 рублей, а также в части указания на немедленное исполнение решения суда – отменено. Принято в данной части новое решение, которым в удовлетворении административных исковых требований Б. отказано. В остальной части решение оставлено без изменения (апелляционное определение по делу №33а-6448/2024).

 С. обратился в суд с административным исковым заявлением о признании незаконными действий (бездействия), взыскании компенсации за ненадлежащие условия содержания, в обоснование которого указал, что с 27 февраля 2004 года по 4 июля 2019 года отбывал наказание в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области. В указанный период условия содержания в исправительном учреждении являлись ненадлежащими, чем нарушались его права. В жилых камерах исправительного учреждения отсутствовала горячая вода; на протяжении всего периода отбывания наказания нарушалось его право на просмотр видеофильмов не реже одного раза в неделю.

Административный истец просил суд признать незаконными действия (бездействие) административных ответчиков, взыскать с Российской Федерации в лице ФСИН России за счет казны Российской Федерации в свою пользу компенсацию за нарушение условий содержания в исправительном учреждении в размере 560 800 рублей за отсутствие горячей воды, 399 500 рублей за нарушение права на просмотр видеофильмов.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что заявленные административным истцом нарушения условий содержания осужденного, выразившиеся в необеспечении камер режимных корпусов исправительного учреждения, в которых он содержался, горячим водоснабжением, нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Установив факт содержания С. в исправительном учреждении в ненадлежащих условиях судебная коллегия согласилась с выводами суда первой инстанции о том, что данные обстоятельства являются основаниями для признания факта причинения истцу физических и нравственных страданий в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий ограничению свободы, а равно наличии оснований для взыскания компенсации (апелляционное определение № 33а-220/2024 (№ 33а-8987/2023)).

Административные истцы А.А.А., Б.Н.Н., К.Е.В., К.И.Н. обратились в суд с административным исковым заявлением, указав, что А.А.А. в период с 29 марта             2001 года по 12 февраля 2019 года, Б.Н.Н. с 29 марта 2001 года по 3 февраля                2020 года, К.Е.В. с 19 июля 2001 года по  3 февраля 2020 года, К.И.Н. с 26 февраля 2004 года по 28 февраля 2019 года отбывали наказание в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области, где были нарушены условия их содержания, а именно в жилых камерах осужденных отсутствовало горячее водоснабжение. 

Административные истцы просили суд признать незаконным действия (бездействие) административного ответчика ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области в части необеспечения в жилых камерах содержания осужденных горячего водоснабжения, взыскать с административного ответчика ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области компенсацию за ненадлежащие условия содержания в исправительном учреждении в размере                  134 000 рублей в пользу каждого из истцов.

В дальнейшем административные истцы К.Е.В., Б.Н.Н. отказались от  административного иска, производство по административному делу по иску указанных лиц прекращено.

Решением суда административные исковые требования А.А.А., К.И.Н. удовлетворены частично; суд взыскал с Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний России за счет казны Российской Федерации в пользу А.А.А., К.И.Н. компенсацию за ненадлежащие условия содержания в исправительном учреждении в размере 10 000 рублей в пользу каждого.

С указанным решением не согласились А.А.А., К.И.Н., в апелляционной жалобе просили его изменить, увеличить размер компенсации в соответствии с заявленными требованиями.

Судебная коллегия решение суда изменила в части взыскания в пользу К.И.Н. компенсации, снизив ее до 9 000 рублей, указав, что суд первой инстанции не учел, что компенсация за нарушение условий содержания осужденного в исправительном учреждении присуждается не только исходя из требований заявителя с учетом фактических обстоятельств допущенных нарушений, но и исходя из их продолжительности, при этом А.А.А. отбывал наказание в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области в период с 29 марта 2001 года по 12 февраля              2019 года, а К.И.Н. с 26 февраля 2004 года по 28 февраля 2019 года. В остальной части решение оставлено без изменения (апелляционное определение по делу    №33а-5913/2024).

С. обратился в суд с административным иском, указав, что на основании постановления начальника ФКУ ИК – 3 УФСИН России по Оренбургской области  от 01 ноября 2023 года был водворен в ШИЗО на срок 7 суток, где содержался в ненадлежащих условиях, причиняющих ему физические и нравственные страдания. 

Так, в камере ШИЗО №6, в которой он содержался, отсутствует изолированная туалетная кабина с дверной перегородкой, камеры видеонаблюдения расположены над санузлом, что нарушает условия приватности, санузел не оборудован унитазом, в нарушение нормативных требований установлена «чаша Генуя», в которой не имеется сливного колена, что приводит к зловонию. Прием пищи фактически осуществляется в туалетной комнате. Наличие отсекающих решеток не позволяет стирать пыль с окна.  

Административный истец просил суд взыскать с ФКУ ИК-3 в свою пользу                       5 000 000 рублей в счет компенсации в связи с ненадлежащими условиями содержания в исправительном учреждении.

Решением суда от 25 октября 2023 года в удовлетворении административных исковых требований С. отказано. 

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции установил, что                     С., осужденный приговором суда от 19 декабря 2017 года, прибыл в ФКУ ИК – 3 для отбывания наказания из СИЗО-2 г. Орска в июне 2018 года, конец срока 18 ноября  2023 года. За период с 30 декабря 2016 года по 29 ноября 2022 года в отношении                 С. было наложено 269 мер взыскания за нарушение режима содержания                                 в ФКУ ИК-3.

Постановлением врио начальника учреждения от 1 ноября 2022 года С. был водворен в ШИЗО на 7 суток. Согласно камерной карточке за вышеуказанное нарушение С. содержался в камере ШИЗО №6.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции правовых оснований для удовлетворения требований С. не усмотрел, при этом исходил из того, что заявленные им в административном исковом заявлении, а также в ходе рассмотрения дела нарушения условий содержания в ФКУ ИК – 3 своего подтверждения не нашли.

Проверяя доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия пришла к следующему.

Как следует из материалов дела, камера ШИЗО №6 оборудована в углу камеры санузлом, отделенным от остальной части камеры только с одной стороны перегородкой не менее 1 метра, при этом отсутствует дверь либо шторка. Указанные обстоятельства подтверждены показаниями свидетелей. 

В нарушение части 2 статьи 62 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации стороной административного ответчика не представлены и в материалах отсутствуют сведения о наличии перегородки высотой не менее одного метра, отделяющей санузел от остальной части камеры ШИЗО №6 по всему периметру санузла (отсутствует дверь, шторка).

Принимая во внимание, что камера ШИЗО №6 не является одиночной, рассчитана на 4 человека, судебная коллегия пришла к выводу, что условия приватности при совершении санитарно - гигиенических процедур С. не были обеспечены, что является достаточным основанием для взыскания компенсации.

При этом судебная коллегия согласилась с выводами суда первой инстанции о том, что оснащение камер ШИЗО напольными чашами «Генуя» не свидетельствует о нарушении личных неимущественных прав либо посягающих на принадлежащие административному истцу неимущественные блага, поскольку подобное устройство используется по прямому назначению, и в материалах дела не имеется сведений о том, что в силу индивидуальных физиологических особенностей административный истец не мог справлять естественные надобности таким образом. Отсутствие в камере унитаза со сливным коленом не свидетельствует о существенных отклонениях от требований и не является основанием для компенсации за ненадлежащие условия содержания в исправительном учреждении. 

Также установлено, что согласно представленным в материалы дела фотоматериалам камера ШИЗО №6 оснащена механической приточно - вытяжной вентиляцией.  Доказательства того, что административный истец обращался к сотрудникам исправительного учреждения с жалобами на плохую работу  вентиляции, в материалы дела не представлены.

Не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения дела доводы административного истца о том, что наличие в камере ШИЗО стационарных видеокамер наблюдения не позволяло ему соблюдать условия приватности, в том числе,  при пользовании туалетом.

Судебная коллегия указала, что само по себе несогласие административного истца с наличием стационарного видеонаблюдения за осужденными в помещении камеры ШИЗО №6, о нарушении его прав не свидетельствует, поскольку в силу статьи 83 Уголовно - исполнительного кодекса Российской Федерации администрация исправительных учреждений вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных.

Такое ограничение конституционных прав осужденных является допустимым и оправданным в целях осуществления контроля за соблюдением режима отбывания лишения свободы, личной безопасности осужденных и персонала учреждения, позволяет в значительной степени снизить вероятность совершения побегов, обеспечить надежную охрану и изоляцию осужденных, повысить эффективность постоянного надзора за ними, поэтому не может рассматриваться как нарушающее или ограничивающее права заявителя.

Кроме того, судебной коллегий указано, что доводы административного истца о том, что отсекающие решетки на окне в камере ШИЗО №6 не позволяли ему стереть пыль с окна, что является нарушением санитарно - гигиенических требований, влияет пагубно на его здоровье, судом первой инстанции были проверены, и обоснованно отклонены.

Установка в оконном проеме в вышеуказанной камере отсекающих решеток, преграждающих доступ к окну со стороны камеры, предусмотрена требованиями пункта 32 Наставления по оборудованию инженерно -техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно - исполнительной системы, утвержденного приказом Минюста России от 4 сентября 2006 года №279, ограждение конструктивных элементов системы отопления - пунктом 19.3.4 Свода правил 308.1325800.2017 «Исправительные учреждения и центры уголовно - исполнительной системы. Правила проектирования», утвержденного приказом Министерства строительства Российской Федерации от 20 октября 2017 года №1454/пр. Отсекающие решетки не открываются в целях исключения побегов и нарушений режима изоляции; вместе с тем они устанавливаются таким образом, чтобы не препятствовать открыванию (фрамуг, форточек) для проветривания помещений.

Доказательства того, что отсекающие решетки на окнах были установлены с отступлением от требований, судом не добыты, административный ответчик на данные обстоятельства в ходе рассмотрения дела не ссылался.

Оценивая доводы административного истца в части антисанитарных условий содержания в камере ШИЗО, судебная коллегия дополнительно обратила внимание на то, что на основании требований пункта 565 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 04 июля 2022 года №110, уборка в камерах ШИЗО возлагается на дежурного по камере. Уборка в одиночных камерах и при одиночном содержании производится ежедневно лицами, в них содержащимися. 

Как следует из представленного в материалы дела распорядка дня осужденных, содержащихся в ШИЗО и ПКТ ФКУ ИК-3, утвержденного приказом ФКУ ИК-3 от 9 августа 2022 года №284, в период с 06.10 часов по 06.20 часов производится уборка камер (согласно графику очередности).

В соответствии с актом проверки санитарно - бытового состояния и благоустройства №38 от 9 ноября 2022 года (в период содержания С. в камере ШИЗО №6), санитарное состояние камер ШИЗО удовлетворительное, замечания: требуется генеральная уборка в кухне. 

При таких обстоятельствах, судебная коллегия указала, что оснований для взыскания компенсации по указанным доводам административного истца не имеется. 

 Проверяя выводы суда первой инстанции в части отсутствия нарушения прав административного истца в связи с несоответствием столов и скамеек в камерах ШИЗО предъявляемым требованиям, судебная коллегия пришла к выводу о том, что представленные в дело доказательства свидетельствуют о том, что камера                     ШИЗО №6 оборудована в соответствии с приказом Министерства юстиции Российской Федерации №512 от 27 июля 2006 года «Об утверждении номенклатуры норм обеспечения и сроков эксплуатации мебели, инвентаря, оборудования и предметов хозяйственного обихода (имущества) для учреждений, исполняющих уголовное наказание в виде лишения свободы, и следственных изоляторов уголовно - исполнительной системы», в связи с чем, констатировала, что судом обоснованно отказано во взыскании компенсации в соответствующей части требований административного истца. 

По итогам апелляционного рассмотрения дела судебная коллегия пришла к выводу о том, что в ходе рассмотрения дела нашли свое подтверждение только доводы административного истца о несоблюдении условий приватности при устройстве туалетной кабины камеры ШИЗО №6 в обозначенный в административном исковом заявлении период содержания С. в данной камере по постановлению начальника учреждения от 01 ноября 2022 года.  

С учетом характера допущенного нарушения и его длительности (7 суток), степени негативного психологического воздействия на административного истца вышеуказанного фактора, принимая во внимание требования соразмерности и справедливости, судебная коллегия сочла необходимым взыскать с Российской Федерации в лице ФСИН России за счет казны Российской Федерации в пользу                    С. компенсацию за ненадлежащие условия содержания в камере ШИЗО в размере                       3 000 рублей. Оснований для удовлетворения административных исковых требований в остальной части судебная коллегия не усмотрела (апелляционное определение по делу №33а-803/2024 (№ 33а-9770/2023).

II.Охрана здоровья и медико-санитарное обеспечение

Правом на получение качественной и своевременной медицинской помощи обладает каждый гражданин, в том числе и те, кто отбывает наказание в виде лишения свободы или находится под стражей в следственном изоляторе.

Специальными нормами части 6 статьи 12 Уголовно - исполнительного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что осужденные имеют право на охрану здоровья, включая получение первичной медико-социальной и специализированной медицинской помощи в амбулаторно-поликлинических или стационарных условиях в зависимости от медицинского заключения.

Согласно статье 101 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации лечебно-профилактическая и санитарно-профилактическая помощь осужденным к лишению свободы организуется и предоставляется в соответствии с Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений и законодательством Российской Федерации.

Администрация исправительных учреждений несет ответственность за выполнение установленных санитарно - гигиенических и противоэпидемиологических требований, обеспечивающих охрану здоровья осужденных.

В соответствии с пунктом 9 статьи 17 Федерального закона от 15 июля                 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» подозреваемые и обвиняемые имеют право получать бесплатное медико-санитарное обеспечение, в том числе в период участия их в следственных действиях и судебных заседаниях.

Этот вопрос регламентируется Приказом Минздравсоцразвития России                          №640 и Минюста России №190 от 17 октября 2005 года «О порядке организации медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы и заключенным под стражу».

Большинство изученных в ходе обобщения административных дел, рассмотренных судами Оренбургской области, касалось вопросов ненадлежащего оказания медицинской помощи в связи с наличием у заявителей (истцов), содержащихся под стражей или отбывающих наказание в местах лишения свободы, заболевания туберкулезом или обострения данного заболевания в условиях исправительного учреждения, следственного изолятора. Как правило, заявленные требования судами оставлялись без удовлетворения по мотиву их необоснованности либо недоказанности причинно-следственной связи между возникновением (обострением) имеющегося у них заболевания и бездействием должностных лиц пенитенциарных учреждений.

Так, М. обратился в суд с административным иском, в котором указал, что в период отбытия наказания с апреля 2011 года по май 2016 год  в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, несмотря на наличие у него хронического заболевания гепатит «С», которое отражено в его медицинской карте, какого - либо лечения в период отбытия наказания ему не назначалось, медицинская помощь сотрудниками ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области и ФКУЗ                  МСЧ-56 в связи с наличием данного заболевания ему не оказывалась, анализы для исследования у него не отбирались, обследование на наличие у него ХВГ «С» не проводилось вплоть до декабря 2017 года.

Полагал, что административными ответчиками нарушены положения приказа Минздрава Российской Федерации от 7 ноября 2012 года №685 по лечению данного заболевания и нарушены положения постановления главного санитарного врача от 22 октября 2013 года «Профилактика гепатита «С», поскольку в указанный период он как больной гепатитом «С», имел право на ежегодное стационарное клиническое лечение и обследование. 

Административный истец просил суд признать незаконным бездействие                ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области в части неоказания медицинской помощи по установлению диагноза ХВГ «С» и назначению необходимого лечения, взыскать в свою пользу компенсацию морального вреда в сумме 100 000 рублей.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в период отбывания административным истцом наказания в виде лишения свободы в ФКУ ИК-3 УФСИН по Оренбургской области в нарушение действующих порядков и стандартов оказания медицинской помощи медицинская помощь в связи с имеющимся у него заболеванием административному истцу не оказывалась, что причинило ему моральный вред.

В период создания ФКУЗ МСЧ-56 и оказания медпомощи осужденным сотрудниками МЧ-3 с 2014 по 2016 года не проводились все мероприятия в соответствии с приказом Минюста (два раза в год профилактические осмотры по плану), несмотря на издание и вступление в силу постановления Главного государственного санитарного врача Российской Федерации от 22 октября                   2013 №58, не забирались в 2014, 2015 году клинические анализы у осужденного для проверки крови на наличие в организме ХВГ «С», не проведена ПЦР диагностика, ни разу не проведен осмотр врачом - инфекционистом, несмотря на то, что осужденный  заявил о наличии у него гепатита «С», в картах профилактического осмотра терапевтом неоднократно указаны данные о наличии у М. данного заболевания. 

Судом был установлен факт нарушения права административного истца на охрану здоровья, что, как указал суд первой инстанции, в свою очередь свидетельствует о претерпевании осужденным переживаний и страданий за состояние своего здоровья.

С выводами суда первой инстанции судебная коллегия согласилась.

Между тем, суд кассационной инстанции отменил принятые по делу решение и апелляционное определение, указав, что само по себе состояние здоровья лишенного свободы лица не может свидетельствовать о качестве оказываемой ему медицинской помощи; остался невыясненным вопрос, каким образом проявлялись переживания и страдания М. вплоть до 29 июня 2023 года, то есть до даты обращения в суд, при том, что он содержался в учреждении с 2011 года и освободился 10 мая 2016 года по отбытию наказания; не выяснен вопрос, чем вызвано обращение в суд с настоящим административным иском по прошествии длительного времени, что может свидетельствовать о низкой степени значимости для административного истца, о чем стороной административного ответчика заявлялось в ходе рассмотрения спора. Также судом кассационной инстанции указано на отсутствие в оспариваемых судебных актах сведений об обращении М. в период отбытия наказания по вопросу некачественного оказания ему медицинской помощи. 

Учитывая, что приведенным доводам судами правовая оценка не дана, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции (апелляционное определение по делу №33а-4897/2024, кассационное определение по делу                       №8а-27990/2024).

Н. обратился в суд с административным исковым заявлением, указав, что в период с 29 января 2001 года по 12 февраля 2019 года отбывал наказание в                        ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области. За время его нахождения в данном исправительном учреждении, он был лишен права на охрану здоровья, своевременное, надлежащее медицинское обеспечение. Административным ответчиком должным образом не проводились профилактические медицинские осмотры, в результате чего не были своевременно обнаружены заболевания, перешедшие в хроническую форму. Кроме того, не проводили ЭКГ, УЗИ, туберкулиновую диагностику, пневмотахометрию, не проверяли остроту зрения и слуха, ректальное исследование, он своевременно не осматривался хирургом по поводу имеющегося заболевания. 

Административные истец просил признать незаконными действия (бездействие) административного ответчика, выразившееся в ненадлежащем обеспечении медицинской помощью в связи с неосуществлением должным образом проведения профилактических медицинских осмотров в период с 1 января 2014 года по 12 февраля 2019 года; признать незаконными действия (бездействие) административного ответчика, выразившееся в ненадлежащем и несвоевременном оказании медицинской помощи и направлении на оперативное лечение в период с 29 января 2001 года по 12 февраля 2019 года; взыскать с Российской Федерации в лице ФСИН России компенсацию за ненадлежащие условия содержания и нарушение прав на охрану здоровья денежную сумму в общей сумме 700 000 рублей (за неосуществление должным образом проведения профилактических осмотров в период с 1 января 2014 года по 12 февраля 2019 года – 200 000 рублей, за несвоевременное направление на оперативное лечение в период с 29 января 2001 года по 12 февраля 2019 года – 500 000 рублей), расходы по уплате государственной пошлины в сумме, почтовые расходы.

Решением суда административные исковые требования удовлетворены частично. Суд признал незаконным бездействие ФКУЗ МСЧ-56 ФСИН России, нарушающее права и условия содержания Н. в исправительном учреждении, выразившееся в ненадлежащем обеспечении медицинской помощью в связи с неосуществлением должным образом проведения профилактических медицинских осмотров Н. в период с 1 января 2014 года по 12 февраля 2019 года С Российской Федерации в лице ФСИН России в пользу Н. в счет компенсации за ненадлежащие условия его содержания и нарушение прав на охрану здоровья взыскана денежная сумма в размере 30 000 рублей, а также расходы по уплате государственной пошлины в сумме, почтовые расходы.

Разрешая заявленные административные исковые требования и удовлетворяя их частично, суд первой инстанции, установив факт проведения профилактических осмотров в отношении административного истца в неполном объеме, пришел к выводу о наличии оснований для признания незаконным бездействия                             ФКУЗ МСЧ-56 ФСИН России, нарушающее права и условия содержания Н. в исправительном учреждении и взыскании в его пользу компенсации за ненадлежащие условия его содержания и нарушение прав на охрану здоровья.

Между тем, судебная коллегия, не соглашаясь с выводом суда первой инстанции, указала следующее.

 Соглашаясь с доводами административного истца о проведении медицинских профилактических осмотров в исправительном учреждении с нарушением установленных требований закона по объему обследований, суд первой инстанции, указал, что Н. не проводилась пневмотахометрия и туберкулинодиагностика, не при каждом осмотре спирометрия, что свидетельствует о нарушении прав административного истца.

Между тем, судом первой инстанции не учтено, что туберкулинодиагностика является диагностическим тестом для определения специфической сенсибилизации организма к микобактериям туберкулеза (МБТ). Взрослому населению туберкулинодиагностика проводится по медицинским показаниям, определяемым лечащими врачами, в связи с чем, данное обследование не является скрининговым методом исследования на туберкулез взрослому человеку и не проводится всем гражданам. 

Медицинскими документами подтверждено, что в отношении Н. проводились медицинские осмотры и обследования, в ходе которых дано заключение о том, что он не подлежит тубучету, рекомендации по проведению туберкулинодиагностики не давались ввиду отсутствия показаний.

Пневмотахометрия и спирометрия относятся к методам измерения легочных объемов и емкостей, проводятся с целью диагностики нарушений функций легких, скрининга лиц с высоким риском заболевания органов дыхания, оценки эффективности лечебных мероприятий, мониторирования течения заболевания органов дыхания. 

Спирометрия административному истцу проводилась, начиная с 2015 года в рамках проведения профилактических медицинских осмотров; показатели исследования находились в пределах физиологической нормы; данных о наличии у Н. какого - либо заболевания органов дыхания в медицинской документации не имеется.   

При таких обстоятельствах судебная коллегия пришла к выводу о том, что  в отношении административного истца требования нормативных актов о периодичности и полноте медицинских профилактических осмотров не нарушены, в ходе осмотров необходимые лабораторные исследования проводились, непроведение исследований пневмотахометрии, спирометрии до 2015 года не повлекло для Н. каких - либо последствий, что подтверждается данными, отраженными в его медицинской карте. 

Поскольку выводы суда первой инстанции о нарушении условий содержаний Н. в части ненадлежащего обеспечения медицинской помощью не соответствуют обстоятельствам дела, сделаны при неправильном применении норм материального права, решение суда отменено с принятием нового решения об отказе в удовлетворении требований (апелляционное определение по делу №33а-5592/2024). 

А. обратился в суд с административным иском, в обоснование которого указал, что приговором суда осужден к пожизненному лишению свободы и с                     01 апреля 2016 года отбывает наказание в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области. Он является инвалидом первой группы, парализованным, прикован к креслу - коляске, имеет множество серьезных заболеваний, которые привели к тому, что самостоятельно он не может себя обслуживать, нуждается в постоянной посторонней помощи и уходе, полностью зависит от других лиц. До  прибытия в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области он содержался в следственных изоляторах, где обеспечивался  лечебным питанием, доставляемым из больницы. В ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области лечебное питание отсутствует. С 2016 года в отношении него несколько раз в год проводился консилиум врачей ФКУЗ МСЧ-56 ФСИН России, который принимал решения о разрешении ему еженедельных дополнительных продуктовых передач в соответствии с частью 2 статьи 90 Уголовного – исполнительного кодекса Российской Федерации. С 2016 года по 2017 год он еженедельно получал дополнительные передачи в виде мяса, рыбы, овощей, фруктов, сыра, молочных продуктов. В связи с постоянным обжалованием действий сотрудников ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области и медработников в качестве меры воздействия на него, исправительным учреждением был разработан план уменьшения еженедельных продуктовых передач. Постепенно до 23 октября                  2019 года консилиум врачей снижал количество дополнительных передач до 1,5 л кисломолочных продуктов, 350 г сыра, 1,5 кг свежих фруктов, 3 кг свежих овощей. В последующем консилиумом врачей от 11 марта 2021 года к ранее рекомендованным дополнительным передачам включены 1 - 2 лимона. В результате постепенного снижения продуктовых передач вместо таблетированных сахароснижающих препаратов его перевели на уколы инсулина. До 30 октября               2023 года родственники еженедельно передавали в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области вышеуказанные продукты питания для выполнения рекомендаций врачей. 07 ноября 2023 года его адвокат оформил заявление на еженедельную передачу продуктов питания и вместе с продуктами питания  передал сотруднику, оформляющему передачи, однако исполняющий обязанности начальника колонии  сообщил, что в соответствии с заключением консилиума врачей от 25 октября 2023 года ему не положены дополнительные еженедельные передачи. Между тем, из заключения консилиума врачей от 25 октября 2023 года следует, что диетолог рекомендовал придерживаться прежних рекомендаций диетолога. В связи с чем, он обратился к начальнику ФКУЗ МСЧ-56 ФСИН России для получения разъяснения возможности получения им дополнительных передач. Согласно полученных ответов от МСЧ-56 от 06 и 11 декабря 2023 года комиссией диетологов Министерства здравоохранения Оренбургской области от 23 ноября 2023 года ему не рекомендовано получать дополнительные передачи в порядке части 2 статьи 90 Уголовного – исполнительного кодекса Российской Федерации и в заключение консилиума от 25 октября 2023 года внесены соответствующие изменения в части рекомендаций врача – диетолога: «передачи от родственников продуктов питания осуществлять в соответствии с требованиями приказа Минюста России от 04 июля 2022 года №110». Полагал указанное заключение консилиума врачей с учетом внесенных изменений незаконным и нарушающим его права, поскольку питание является неотъемлемым компонентом процесса лечения сахарного диабета, тогда как оно в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области низкого качества.

А. просил суд признать незаконным заключение консилиума врачей                       ФКУЗ МСЧ-56 ФСИН России от 25 октября 2023 года (с изменениями от 23 ноября                2023 года) в части рекомендаций диетологов о не нуждаемости его в дополнительных продуктовых передачах в порядке части 2 статьи 90 Уголовно – исполнительного кодекса Российской Федерации;  признать незаконными рекомендации (медицинское заключение) врачей диетологов Министерства здравоохранения Оренбургской области от 23 ноября 2023 года о не нуждаемости его в дополнительных продуктовых передачах в порядке части 2 статьи 90 Уголовно – исполнительного кодекса Российской Федерации; обязать ФКУЗ МСЧ-56 ФСИН России и ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области восстановить ему получение дополнительных продуктовых передач согласно рекомендациям врачей-диетологов в заключениях консилиумов от 23 октября 2019 года и 11 марта                    2021 года;  взыскать с Российской Федерации в лице ФСИН России компенсацию за нарушение условий содержания в исправительном учреждении в размере                         100 000 рублей.

Разрешая спор, суд первой инстанции, исследовав представленные доказательства, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований. 

Свои выводы суд мотивировал тем, что заключение консилиума врачей - специалистов  Министерства здравоохранения Оренбургской области от 25 октября 2023 года с учетом изменений, внесенных заключением комиссионного осмотра врачей от 23 ноября 2023 года, не содержит рекомендаций относительно дополнительных посылок и передач продуктов питания от родственников для осужденного А., в связи с чем, администрация ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области обоснованно отказывает в получении дополнительных передач для осужденного А.

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции не согласился, указав, что как следует из уточненного административного искового заявления, предметом заявленного спора является законность (незаконность) заключения консилиума врачей – специалистов от 25 октября 2023 года с изменениями, внесенными 23 ноября 2023 года, а также осуществляемые на основании данного заключения действия исправительного учреждения по запрету на принятие дополнительных передач от родственников для А., взыскание соответствующей компенсации.

Вместе с тем, делая вывод о том, что основания для удовлетворения заявленных требований отсутствуют, суд первой инстанции лишь констатировал, что оспариваемое заключение консилиума врачей рекомендаций на дополнительные передачи от родственников не содержит, в связи с чем, исправительное учреждение в приеме таких передач отказывает в соответствии с требованиями уголовно – исполнительного законодательства.  

Таким образом, суд в своих выводах констатировал причину обращения административного истца за судебной защитой, уклонившись от разрешения дела по существу заявленного спора.

Какая – либо юридическая оценка оспариваемому заключению врачей – специалистов от 25 октября 2023 года с изменениями, внесенными 23 ноября                  2023 года, судом не дана и в ходе рассмотрения дела судом не ставились на обсуждение сторон и не исследовались обстоятельства, имеющие значение для разрешения дела по существу заявленного спора. 

Изложение в обжалуемом решении содержания материалов дела без какой либо оценки и в отсутствие выводов по существу каждого из заявленных требований нельзя признать рассмотрением дела.

Учитывая, что суд апелляционной инстанции осуществляет проверку судебных актов по апелляционным (частным) жалобам и представлениям, а не полное повторное рассмотрение административного дела по правилам суда первой инстанции (часть 1 статьи 295, часть 1 статьи 313, статьи 309, 316 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации), суд апелляционной инстанции решение отменил и направил дело на новое рассмотрение, поскольку административное дело по существу не рассмотрено, районным судом допущено существенное нарушение норм процессуального права, рассмотрение дела судом апелляционной инстанции вместо суда первой инстанции лишит стороны права апелляционной проверки принятого решения по существу, умалит право на судебную защиту и рассмотрение спора судом первой инстанции, исходя из фактических обстоятельств дела (апелляционное определение по делу                             №33а-4508/2024).

III.Жестокое обращение, пытки, постановка на профилактический учет

Запрет на жестокое обращение и применение пыток в отношении лиц, содержащихся под стражей и в местах лишения свободы, вытекает из общих положений статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьи 21 Конституции Российской Федерации.

Специфика (режимность) пенитенциарных учреждений предполагает необходимость и возможность применения их сотрудниками физической силы, специальных средств и оружия. Однако, перечень случаев такого применения является исчерпывающим, а порядок и основания применения строго регламентированы нормами действующего законодательства: статьей 86 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, статьями 28 - 31 Федерального закона Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», статьями 43 - 47 Федерального закона от 21 июля 1993 года № 5473-1 «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и др.

Данные меры применяются в случаях оказания осужденными сопротивления персоналу исправительных учреждений, злостного неповиновения законным требованиям персонала, проявления буйства, участия в массовых беспорядках, захвата заложников, нападения на граждан или совершения иных общественно опасных действий, а также при побеге или задержании бежавших из исправительных учреждений осужденных в целях пресечения указанных противоправных действий, а равно предотвращения причинения этими осужденными вреда окружающим или самим себе. 

Законодателем подчеркивается, что при применении физической силы, специальных средств и оружия сотрудники уголовно-исполнительной системы обязаны обеспечить наименьшее причинение вреда осужденным и заключенным.

Административные дела по заявлениям лиц, заключенных под стражу, и осужденных, связанные с жестоким обращением с ними со стороны администрации исправительных учреждений и следственных изоляторов, рассматривались также и судами Оренбургской области.

Так, П. обратился в суд с административным исковым заявлением                                    к ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, УФСИН России по Оренбургской области, ФСИН России о взыскании компенсации за ненадлежащие условия содержания в исправительном учреждении. В обоснование заявленных требований указал, что в камерах исправительного учреждения на полную громкость звучит радиоточка, что для него является психологической пыткой, поэтому он неоднократно обращался к врачу - психиатру, который назначал ему психотропные препараты для лечения агрессивности и раздражительности. 

Административный истец просил суд взыскать в свою пользу компенсацию морального вреда, причиненного ненадлежащими условиями содержания в исправительном учреждении, в размере 100 000 рублей; обязать ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области устранить выявленные недостатки условий содержания осужденных в ШИЗО, ПКТ в течение двух месяцев.

Разрешая требования П. о признании условий содержания ненадлежащими по мотиву ненадлежащей работы в исправительном учреждении радиоточки, суд первой инстанции, оценив представленные сторонами доказательства в их совокупности, руководствуясь положениями пункта 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации, части 2 статьи 9, статьи 94 Уголовно - исполнительного кодекса Российской Федерации, части 11 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, пришел к выводу об отсутствии доказательств  нарушения  прав административного истца в процессе организации радиовещания в исправительном учреждении.  

При этом суд первой инстанции сослался на исправное состояние радиоточки, ее работу в определенный период согласно утвержденному графику, отсутствие доказательств превышения уровня громкости,  отсутствие жалоб административного истца на громкость звука и сведений об обращении за медицинской помощью по причине громкого радиовещания.

Судебная коллегия с выводами суда первой инстанции в указанной части согласилась, поскольку доказательства, подтверждающих нарушение прав административного истца при трансляции радиопередач, в материалы дела не представлены (апелляционное определение пол делу №33а-5295/2024).

Б. обратился в суд с административным иском к ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области, УФСИН России по Оренбургской области, Министерству финансов Российской Федерации, ссылаясь на то, что в период с 12 сентября                2002 года по 03 апреля 2019 года отбывал наказание в виде лишения свободы                       в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области. 30 мая 2023 года из материалов другого административного дела ему стало известно о том, что в период отбывания наказания он состоял на профилактическом учете, в связи с чем, к нему применялись наручники. Помимо постановки на профилактический учет по приведенному основанию на Б. составлен рапорт о том, что последний имеет намерение совершить суицид, и он поставлен на профилактический учет как лицо, склонное к совершению суицида.

Административный истец полагал, что решения о постановке на профилактический учет приняты с нарушением установленного порядка,  необоснованно характеризуют его с отрицательной стороны, в связи с чем, просил признать незаконными решения администрации исправительного учреждения; признать незаконными действия администрации ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области о поставке на профилактические учеты; взыскать в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей за ненадлежащие условия содержания, выразившиеся в незаконной постановке на профилактический учет как лица, склонного к побегу и совершению суицида, и применением в связи с этим специальных средств – наручников при каждом выводе из камеры в период с 15 февраля 2005 года по 3 апреля 2019 года.

Решением районного суда административные исковые требования                                 Б. удовлетворены частично. Суд признал незаконными решения ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области о постановке Б. на профилактический учет как лица, склонного к совершению побега, а также от 13 мая 2010 года о постановке                 Б. на профилактический учет как лица, склонного к суициду. 

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, пришел к выводу о нарушении административным ответчиком установленной Инструкцией процедуры постановки административного истца на профилактический учет. 

Поскольку формальное несоответствие оспариваемых решений требованиям нормативных правовых актов (Инструкции от 20 ноября 2006 года №333) не свидетельствует о нарушении прав, свобод и законных интересов, доказательств наступления неблагоприятных последствий истец не представил, в удовлетворении исковых требований о компенсации за ненадлежащие условия содержания, компенсации морального вреда суд отказал. 

Судебная коллегия согласилась с данными выводами суда (апелляционное определение по делу №33а-7537/2024).

Б. обратился в суд с административным исковым заявлением, указав, что приговором суда от 1 декабря 2011 года он был осужден по пункту «в» части                        2 статьи 158 УК РФ к лишению свободы на срок 1 год 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима и дополнительному наказанию в виде ограничения свободы на срок 6 месяцев. На основании постановления суда от 27 марта 2013 года он был освобожден условно - досрочно от отбывания наказания. 7 мая 2013 года он явился по вызову в филиал Федерального казенного учреждения «Уголовно - исполнительная инспекция Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Оренбургской области» (далее - ФКУ УИИ УФСИН России по Оренбургской области), где ему разъяснили, что он допустил нарушение, поскольку не явился для постановки на учет. 23 мая 2013 года к нему было применено мобильное устройство - электронный браслет. Считает, что электронный браслет к нему применен незаконно, поскольку он освобожден от отбывания наказания в виде ограничения свободы. Постановлением суда                        от 21 октября 2013 года на основании пункта 18 статьи 397 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации он был заключен под стражу на                30 суток и эпатирован в ФКУ СИЗО-2 г. Орска Оренбургской области в связи с тем, что находился в федеральном розыске. Решением суда от 24 апреля 2014 года его лишили родительских прав, как он полагает, по вине ФКУ УИИ УФСИН России по Оренбургской области. Постановлением суда от 2 апреля 2015 года разъяснено постановление  суда от 27 марта 2013 года, указано, что он освобожден полностью от отбывания наказания, как основного, так и дополнительного.

Просил суд взыскать с ФКУ УИИ УФСИН России по Оренбургской области компенсацию морального вреда за незаконно примененное к нему мобильное электронное устройство контроля и надзора в размере 500 000 рублей; за незаконное отбывание наказания (30 суток) в ФКУ СИЗО-2 на основании постановления Ленинского районного суда г. Орска Оренбургской области от 21 октября 2013 года в размере 500 000 рублей; за лишение родительских прав по вине                                    ФКУ УИИ УФСИН России по Оренбургской области в размере 5 000 000 рублей; за незаконный федеральный розыск, в котором он находился 1 год и 8 месяцев, в размере 2 000 000 рублей.

Определением суда требования Б. о компенсации морального вреда за незаконное содержание под стражей, незаконное лишение родительских прав, незаконное объявление в федеральный розыск  выделены в отдельное производство для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Решением районного суда в удовлетворении административных исковых требований Б. к ФКУ УИИ УФСИН России по Оренбургской области, УФСИН России по Оренбургской области, ФСИН России, Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда за незаконное применение электронного средства надзора и контроля отказано.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении административного искового заявления, пришел к выводу о законности действий административного ответчика по применению электронных средств контроля и надзора, указав, что законность подтверждена вступившим в законную силу постановлением суда от                21 октября 2013 года, которое в силу части 3 статьи 64 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации является обязательным для суда, рассматривающего административное дело об административно - правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесены приговор и постановления суда, по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они этим лицом.

Также суд пришел к выводу о том, что при обращении в суд с данным исковым заявлением пропущен установленный законом трехмесячный срок при отсутствии уважительных причин пропуска данного срока. 

Иные обстоятельства дела по существу спора судом первой инстанции не исследовались.

С таким выводом судебная коллегия не согласилась, указав, что в качестве одной из задач административного судопроизводства Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации устанавливает защиту нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, прав и законных интересов организаций в сфере административных и иных публичных правоотношений (пункт 2 статьи 3), а также гарантирует каждому заинтересованному лицу право на обращение в суд за защитой нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов (часть 1 статьи 4).

Применительно к судебному разбирательству по административным делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов, организаций, лиц, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, механизм выполнения данной задачи предусматривает обязанность суда по выяснению, среди прочего, нарушены ли права, свободы и законные интересы административного истца или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление (пункт 1 части 9 статьи 226).

Пропуск установленного срока обращения в суд не является основанием для отказа в принятии административного искового заявления к производству суда. Причины пропуска срока обращения в суд выясняются в предварительном судебном заседании или судебном заседании. Пропущенный по уважительной причине срок подачи административного искового заявления может быть восстановлен судом, за исключением случаев, если его восстановление не предусмотрено Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации. Пропуск срока обращения в суд без уважительной причины, а также невозможность восстановления пропущенного (в том числе по уважительной причине) срока обращения в суд являются основаниями для отказа в удовлетворении административного иска (статья 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации).

Судебная коллегия отметила, что отказывая в удовлетворении административного искового заявления по мотиву пропуска процессуального срока обращения в суд, судом первой инстанции не установлены иные обстоятельства, предусмотренные частью 9 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, не дана оценка по существу доводам административного истца относительно незаконности оспариваемых действий (бездействия) административного ответчика, суд фактически отказал административному истцу в защите нарушенного права без проверки законности оспариваемых действий (бездействия), что является недопустимым и противоречит задачам административного судопроизводства.

Суд первой инстанции, ссылаясь на преюдицию, пришел к выводу о законности действий административного ответчика по применению к Б. электронных средств контроля и надзора, указав, что их законность подтверждена вступившим в законную силу постановлением суда от 21 октября 2013 года о заключении Б. под стражу.

Судебная коллегия нашла указанный вывод неверным, поскольку постановлением суда от 21 октября 2013 года оценка действиям сотрудников                 ФКУ УИИ УФСИН России по Оренбургской области по применению к Б. электронных средств контроля и надзора не давалась.

Б., обращаясь в суд с административным иском, просил суд взыскать с ответчиков компенсацию морального вреда за незаконно примененное к нему электронное устройство контроля и надзора; за незаконное отбывание наказания (30 суток) в ФКУ СИЗО-2 на основании постановления суда от 21 октября 2013 г.; за лишение родительских прав по вине ФКУ УИИ УФСИН; за незаконный федеральный розыск. 

Судом первой инстанции определением от 5 февраля 2024 года требования Б. к ФКУ УИИ УФСИН России по Оренбургской области, УФСИН России по Оренбургской области, ФСИН России, Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда за незаконное содержание под стражей, незаконное лишение родительских прав, незаконное объявление в федеральный розыск выделены в отдельное производство для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Требования Б. к ФКУ УИИ УФСИН России по Оренбургской области, УФСИН России по Оренбургской области, ФСИН России, Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда за незаконное применение мобильного контрольного устройства и электронного браслета рассмотрены судом в порядке административного судопроизводства.

Между тем, судебная коллегия указала, что судом первой инстанции при рассмотрении дела не были учтены положения пунктов 38, 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года                      №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» о том, что моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста или исправительных работ, в силу пункта 1 статьи 1070 и абзаца третьего статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежит компенсации независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

Кроме того, также независимо от вины указанных должностных лиц судом может быть взыскана компенсация морального вреда, причиненного гражданину незаконным применением любых иных мер государственного принуждения, в том числе не обусловленных привлечением к уголовной или административной ответственности (статья 2, часть 1 статьи 17 и часть 1 статьи 21 Конституции Российской Федерации, пункт 1 статьи 1070, абзацы третий и пятый статьи                   1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи                              1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.).

Из пункта 60 указанного выше постановления следует, что в порядке гражданского судопроизводства разрешаются споры о компенсации морального вреда, причиненного незаконным или необоснованным уголовным преследованием (часть 2 статьи 136 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд первой инстанции, разрешая заявленные требования в порядке Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, вышеприведенные положения действующего законодательства не учел, в связи с чем, решение суда первой инстанции было отменено с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции (апелляционное определение по делу №33а-3564/2024). 

П., обращаясь в суд с административным иском, оспаривая условия содержания в исправительном учреждении, просила суд признать действия административных ответчиков незаконными, взыскать компенсацию за нарушение условий содержания под стражей в исправительном учреждении в размере             500 000 рублей. 

Рассматривая довод административного истца о применении к ней спецсредств в виде наручников, суд пришел к выводу, что применение                                    к П. спецсредств (наручников) при доставлении в ГАУЗ «ООКОД» является правом сотрудников уголовно - исполнительной системы, которое им предоставлено законом. Доказательств того, что имели место случаи неправомерного применения к административному истцу спецсредств (наручников), суду не представлено, в рамках судебного разбирательства судом не получено.

 Поскольку судом нарушение условий содержания, а также нарушение законных прав П. со стороны административных ответчиков не было установлено, суд первой инстанции пришел к выводу, что заявленные требования П. о признании незаконными действия (бездействия) административных ответчиков являются необоснованными и не подлежащими удовлетворению. Требования истца о взыскании компенсации являются производными, в связи с чем, также не подлежали удовлетворению. 

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции согласился (апелляционное определение по делу №33а-7366/2024).

IV. Взыскание компенсации за  незаконное привлечение к дисциплинарной ответственности, незаконное нахождение в ОСУОН, незаконный перевод на тюремный режим.

А. обратился в суд с административным иском к ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области, ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области, УФСИН России по Оренбургской области, указав, что приговором суда осужден к 22 годам 5 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. В период с декабря 2004 года по март 2010 года отбывал наказание в ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области. Постановлением начальника указанной исправительной колонии от 24 ноября 2008 года был признан злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания, после чего по март 2010 года находился в отряде строгих условий отбывания наказания (далее – ОСУОН), где фактически не должен был находиться. Также его помещали в ШИЗО, ПКТ. В марте 2010 года был этапирован для дальнейшего отбывания наказания в ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области, где вновь незаконно и необоснованно был водворен в ОСУОН по ноябрь 2012 года, помещался в ЕПКТ. В период с конца 2012 года по 2013 год содержался в ФКУ ИК-5 УФСИН России по Оренбургской области. В 2013 году вновь переведен в ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области, где по 2015 год находился в ОСУОН, откуда также помещался в ПКТ, ШИЗО. В 2015 году был отправлен на тюремный режим в Челябинскую область, где провел 1 год, затем этапирован обратно в ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области и помещен вновь в отсутствие на то законного основания в строгие условия содержания, которые были сняты только в 2017 году. В 2016 году помещение его в отряд строгих условий отбывания наказания и перевод на тюремный режим признаны незаконными. Необоснованное признание его злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания и незаконное содержание в связи с этим в строгих условиях причинили ему физические и нравственные страдания, так как он был лишен положенных ему передач, посылок, свиданий. Администрация ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области, ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области обращалась к нему в унижающей человеческое достоинство форме. 

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, просил взыскать с административного ответчика в свою пользу компенсацию за незаконное содержание в строгих условиях отбывания наказания с 2008 по 2017 годы в размере 8 000 000 рублей; компенсацию за незаконное содержание в ПКТ 1 месяц в 2008 году в размере 2 000 000 рублей; компенсацию за незаконное содержание в ЕПКТ 1 год в 2012 году в размере 5 000 000 рублей; компенсацию за незаконное помещение на тюремный режим на срок 1 год в размере 5 000 000 рублей.  

Решением суда от 5 сентября 2023 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Оренбургского областного суда от 11 января 2024 года, с Российской Федерации в лице ФСИН России за счет средств казны Российской Федерации в пользу А. взыскана денежная компенсация за ненадлежащие условия содержания в размере 75 000 рублей, решение суда обращено к немедленному исполнению.

Кассационным определением судебной коллегии по административным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 15 мая 2024 года вышеуказанные решение и апелляционное определение отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела решением суда от 24 октября 2024 года административное исковое заявление А. удовлетворено частично. С Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации взыскана в пользу А. денежная компенсация за ненадлежащие условия содержания в размере 60 000 рублей. Решение в этой части обращено к немедленному исполнению. В удовлетворении остальной части требований отказано.

С таким решением не согласилось Министерство финансов Российской Федерации. В апелляционной жалобе просило решение суда в части удовлетворения требований к названному административному ответчику отменить, взыскав сумму присужденной компенсации с Федеральной службы исполнения наказаний России.

Судом первой инстанции установлено, что приговором суда А. осужден к наказанию в виде лишения свободы на срок 22 год 5 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

На осужденного А. за период отбывания наказания в ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области и ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области было наложено 75 взысканий и вынесено 5 поощрений.

Постановлением суда от 2 июля 2014 года, оставленным без изменения апелляционным постановлением судебной коллегии по уголовным делам от 10 марта 2015 года, удовлетворено частично ходатайство администрации ФКУ ИК- 9 УФСИН России по Оренбургской области о переводе осужденного А. на тюремный режим, в обоснование которого исправительной колонией было указано на систематическое нарушение А. установленного порядка отбывания наказания, Правил внутреннего распорядка, признание его злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания, отрицательную характеристику. Осужденный А. переведен для дальнейшего отбывания наказания на тюремный режим на срок 1 год.

Постановлением президиума Оренбургского областного суда от 24 августа 2015 года постановление суда от 2 июля 2014 года и апелляционное постановление судебной коллегии по уголовным делам от 10 марта 2015 года в отношении А. отменены, материал направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.  

Постановлением суда от 27 января 2016 года представление администрации ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области о переводе осужденного А. для дальнейшего отбывания наказания из исправительной колонии строгого режима в тюрьму оставлено без удовлетворения.

Вместе с тем, на основании постановления суда от 2 июля 2014 года А. отбывал наказание в ФКУ Тюрьма ГУФСИН России по Челябинской области в период с 17 апреля 2015 года по 1 сентября 2015 года, затем в связи с отменой указанного постановления суда 1 сентября 2015 года убыл в ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области для отбывания наказания в строгих условиях.

Постановлениями Оренбургской прокуратуры по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Оренбургской области в отношении А. были отменены постановление начальника ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области от 26 ноября 2008 года №97 о наложении дисциплинарного взыскания в виде перевода в помещение камерного типа на 1 месяц; постановление начальника ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области от 24 ноября 2008 года №б/н о переводе осужденного в строгие условия отбывания наказания; постановление начальника ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области от 24 ноября 2008 года №б/н о признании осужденного злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания; постановление начальника ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области от 30 ноября 2012 года о наложении дисциплинарного взыскания в виде перевода в единое помещение камерного типа на срок 12 месяцев; постановление  начальника ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области №б/н от 30 октября 2012 года о признании осужденного злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания.

Обращаясь с настоящим административным иском, А. указывал на несогласие с незаконным содержанием его в ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области, ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области в строгих условиях, в ПКТ в 2008 году 1 месяц, в ЕПКТ 1 год в 2012 году, на тюремном режиме.

Суд первой инстанции, разрешая заявленные требования, пришел к выводу о том, что применение к А. без законного на то основания дисциплинарных взысканий в виде перевода в ПКТ на 1 месяц, в ЕПКТ на 1 год, изменение вида исправительного учреждения путем перевода в более строгие условия отбывания наказания – тюрьму, а также содержание его на основании незаконного постановления начальника ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области от 24 ноября 2008 года в строгих условиях отбывания наказания свидетельствует о нарушении прав административного истца со стороны ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области и ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области, а также о ненадлежащих условиях его содержания в исправительных учреждениях.

Определяя размер подлежащей взысканию в пользу А. компенсации в сумме 60 000 рублей из расчета: за незаконное содержание в строгих условиях отбывания наказания с 24 ноября 2008 года по 16 апреля 2015 года и с сентября 2015 года по 2017 год – 40 000 рублей; за незаконное содержание в ПКТ 1 месяц – 3 000 рублей; за незаконное содержание в ЕПКТ 12 месяцев - 17 000 рублей, суд первой инстанции принял во внимание степень, характер и продолжительность нарушений, последствия данных нарушений для административного истца, а также требования разумности и справедливости, степень вины ответчика, а также то обстоятельство, что административный истец незаконно содержался в запираемых помещениях.

Определяя надлежащего ответчика, суд первой инстанции, руководствуясь разъяснениями, изложенными в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 года №13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации», пришел к выводу, что обязанность по выплате компенсации морального вреда, причиненного физическому лицу в результате незаконных переводов в ПКТ на 1 месяц, в ЕПКТ на 1 год, а также его содержания в строгих условиях отбывания наказания должна быть возложена на Министерство финансов Российской Федерации, в связи с чем, исковые требования к иным административным ответчикам, в частности к ФСИН России оставлены без удовлетворения.

Проверяя решение суда в части наличия оснований для взыскания в пользу административного истца компенсации за ненадлежащие условия содержания, судебная коллегия пришла к следующим выводам.

Материалами дела достоверно подтверждается, что на основании вступившего в законную силу приговора суда А. в период с декабря 2004 года по март 2010 года отбывал наказание в виде лишения свободы в ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области. В период отбывания наказания в данном исправительном учреждении А. был признан злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания на основании постановления начальника исправительного учреждения от 24 ноября 2008 года, к нему применено дисциплинарное взыскание в виде перевода в помещение камерного типа на 1 месяц на основании постановления начальника исправительного учреждения от 26 ноября 2008 года Впоследствии постановления от 24 ноября и 26 ноября 2008 года отменены Оренбургской прокуратурой по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Оренбургской области.

Из системного толкования норм уголовно-исполнительного законодательства и регламентирующих и конкретизирующих соответствующие вопросы деятельности исправительных колоний Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений следует, что перевод осужденных мужчин, являющихся злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания, в единые помещения камерного типа на срок до одного года в силу пункта «д» части 1 статьи 115 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации является одной из строгих мер дисциплинарного взыскания, связанной с дополнительными ограничениями прав осужденных.

 Поскольку постановление начальника ФКУ ИК-8 УФСИН по Оренбургской области от 24 ноября 2008 года о признании А. злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания и постановление начальника ФКУ ИК-8 УФСИН по Оренбургской области от 26 ноября 2008 года о переводе административного истца в помещение камерного типа, принятое в отношении осужденного, признававшегося злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания, были отменены компетентным органом, то соответственно незаконное пребывание А. в таких условиях не отвечает требованиям справедливости, равенства, соразмерности и защите конституционно значимых ценностей.

Поскольку факт нарушения личных неимущественных прав административного истца в ФКУ ИК-8 УФСИН по Оренбургской области, выразившихся в неправомерном пребывании в помещении камерного типа, нашел свое подтверждение, судебная коллегия нашла правомерными выводы суда первой инстанции о наличии оснований для взыскания компенсации за ненадлежащие условия содержания в указанной части.

Между тем, учитывая период содержания в помещении камерного типа и введенные в отношении административного истца ограничения, отсутствие доказательств того, что административный истец имел намерение воспользоваться правами, которых он был лишен ввиду содержания в помещении камерного типа, судебная коллегия сочла отвечающей требованиям разумности и справедливости, покрывающей все возможные последствия, вызванные самим фактом помещения А. в ПКТ на 1 месяц, компенсацию в размере 1 000 рублей, указав, что оснований для взыскания компенсации в заявленном административным истцом размере  (2 000 000 рублей) не имеется, поскольку административный истец в результате ненадлежащих условий содержания в исправительном учреждении на нарушение конкретных прав, требующих восстановления путем возмещения компенсации в указанном размере, не ссылался. 

Относительно требования о компенсации морального вреда за ненадлежащие условия содержания с 2008 года по 2017 год в результате перевода административного истца в строгие условия отбывания наказания в ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области, ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области по отмененному в последующем постановлению начальника исправительного учреждения от 24 ноября 2008 года, суд первой инстанции правомерно исходил из наличия оснований для присуждения в пользу административного истца данной компенсации.

 При этом суд первой инстанции учел, что отменяя постановление о переводе осужденного в строгие условия отбывания наказания от 24 ноября 2008 г., прокурор по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Оренбургской области указал, что осужденный А. за одиночное передвижение 12 октября 2007 года постановлением начальника ИК-8 от 24 ноября 2008 года был выдворен в ШИЗО, за создание конфликтной ситуации 24 ноября 2008 г. признан злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания. Прокурор, отменяя постановление, установил, что в период после наложения взыскания в виде водворения в ШИЗО от 12 октября 2007 года повторных нарушений осужденным допущено не было, указанное взыскание погашено 12 октября 2008 года, перевод осужденного в ПКТ на 1 месяц осуществлен незаконно, поскольку не доказано, что конфликтную ситуацию создан осужденный А.  

Поскольку факты нарушения административным истцом Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений не установлены, привлечение административного истца к дисциплинарной ответственности за создание конфликтной ситуации, а равно признание его злостным нарушителем являлось неправомерным, следовательно, отбывание административным истцом наказания в вышеуказанных исправительных учреждениях в строгих условиях нельзя признать законным.

 Определяя размер компенсации за незаконное содержание в строгих условиях отбывания наказания с 24 ноября 2008 года по 16 апреля 2015 года и с сентября  2015 года по 2017 год, суд первой инстанции правомерно отклонил доводы административного истца о причинении последнему вреда здоровью со ссылкой на недоказанность причинно-следственной связи между имеющимися у административного ответчика заболеваниями и ненадлежащими условиями содержания.

Кроме того судом правомерно учтено, что административным истцом не представлены доказательства того, что в связи с незаконным содержанием в строгих условиях отбывания наказания он не смог получить направленные в его адрес посылки, передачи, равно как и не представлены доказательств того, что такие посылки, передачи ему направлялись, но не были переданы. Также не представлены доказательства отказа ему в предоставлении свиданий.

Одновременно суд принял во внимание отрицательное поведение административного истца в юридически значимый период, направленное на систематическое несоблюдение порядка и условий отбывания наказания в исправительной колонии, которое, не смотря на отмену ряда постановлений начальников исправительных колоний, нашло своего подтверждение в ходе прокурорской проверки.

При таких обстоятельствах суд посчитал разумной и справедливой, подлежащей взысканию в пользу административного истца, компенсацию в размере 40 000 рублей. 

 Судебная коллегия отметила, что выводы в части размера присужденной компенсации не соответствуют как учтенным судом, так и фактическим обстоятельствам дела, поскольку, несмотря, на длительность пребывания в строгих условиях отбывания наказания каких-либо существенных негативных последствий для административного истца не наступило, в связи с чем определил сумму компенсации в размере 5 000 рублей.

С размером компенсации за содержание в ЕПКТ с 2012 по 2013 год по постановлению начальника ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области от 30 октября 2012 года, которое отменено прокурором 11 января 2022 года, судебная коллегия также не согласилась. С учетом длительности содержания административного истца ЕПКТ, отсутствия доказательств того, что осужденный в период нахождения в ЕПКТ был намерен воспользоваться правами, в которых был ограничен, а также с учетом требований разумности и справедливости судебная коллегия посчитала возможным взыскать в пользу административного истца компенсацию морального вреда в размере 4 000 рублей.

Судебная коллегия нашла заслуживающими внимание доводы апелляционной жалобы о том, что Министерство финансов Российской Федерации является ненадлежащим ответчиком в части взыскания компенсации за незаконное содержание административного истца в строгих условиях отбывания наказания, за незаконное содержание в ПКТ,  ЕПКТ.  

Сославшись на положения статей 125, 1069, 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 3 статьи 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации, согласно которым в суде от имени казны Российской Федерации выступает главный распорядитель федерального бюджета в качестве представителя ответчика по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного физическому или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, по ведомственной принадлежности, учитывая, что в соответствии с подпунктом 6 пункта 7 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 г. № 1314, ФСИН России осуществляет функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание уголовно-исполнительной системы и реализацию возложенных на нее функций, судебная коллегия указала, что по искам о возмещении вреда, причиненного в результате действий (бездействия) сотрудников уголовно-исполнительной системы за счет казны Российской Федерации от имени Российской Федерации в суде выступает ФСИН России как главный распорядитель бюджетных средств, который и будет являться надлежащим ответчиком по требованиям о взыскании компенсации морального вреда за незаконное содержание административного истца в ОСУОН, ПКТ, ЕПКТ.

С учетом изложенного, судебная коллегия указал, что денежная сумма в счет компенсации морального вреда в размере 10 000 рублей подлежит взысканию с Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации. 

Вместе с тем, судебная коллегия пришла к выводу, что решение суда в указанной части исполнению не подлежит, поскольку решение суда от 5 сентября 2023 года, которым в пользу административного истца с названного ответчика взысканы денежные средства, было обращено к немедленному исполнению и фактически исполнено. 

Одновременно судебная коллегия обратила внимание на отсутствие в обжалуемом судебном акте правовой оценки требований административного истца о взыскании компенсации за незаконное содержание на тюремном режиме в период с 17 апреля по 1 сентября 2015 года.

Разрешая указанные требования, суд первой инстанции ограничился выводом о пропуске административным истцом срока на обращение  в суд.

Между тем, судебная коллегия с таким выводом суда первой инстанции не согласилась, указав, что в данном случае отказ в удовлетворении административных исковых требований иске исключительно по мотиву пропуска срока не согласуется с изложенными в пунктах 2 и 4 статьи 3 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации задачами административного судопроизводства, которыми являются защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, укрепление законности и предупреждение нарушений в сфере административных и иных публичных правоотношений.

 Согласно части 1 статьи 178, части 4 статьи 180 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суд принимает решение по заявленным административным истцом требованиям, в мотивировочной части решения суда наряду с обстоятельствами административного дела, установленными судом, и доказательствами, на которых основаны выводы об этих обстоятельствах, должны быть указаны доводы, в соответствии с которыми суд отвергает те или иные доказательства.

Указанные нормы права являются процессуальными гарантиями реализации права на судебную защиту, не допускают произвольного изложения в судебном решении заявленных требований и изменения судом предмета судебного разбирательства. 

Обращаясь в суд с административным иском, А. просил взыскать компенсацию за незаконное помещение на тюремный режим на срок 1 год в размере 5 000 000 рублей. 

Судебной коллегией установлено, что постановлением суда от 2 июля 2014 года по ходатайству администрации ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области осужденный А. переведен для дальнейшего отбывания наказания на тюремный режим на срок 1 год.

Апелляционным постановлением судебной коллегии по уголовным делам Оренбургского областного суда от 10 марта 2015 года постановление от 2 июля 2014 года оставлено без изменения.

С 17 апреля 2015 года по 1 сентября 2015 года А. содержался в ФКУ «Тюрьма ГУФСИН по Челябинской области».

Постановлением президиума Оренбургского областного суда от 24 августа 2015 года постановление от 2 июля 2014 года и апелляционное постановление от 10 марта 2015 года отменены, материал направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

2 сентября 2015 года А. убыл из ФКУ «Тюрьма Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Челябинской области» в СИЗО-2 г. Магнитогорска, где находился до 27 января 2016 года.

Постановлением суда от 27 января 2016 г. представление администрации ФКУ ИК-9 УФСИН России по Оренбургской области о переводе осужденного                   А. для дальнейшего отбывания наказания из исправительной колонии строгого режима в тюрьму оставлено без удовлетворения.

Таким образом, вышестоящим судом констатирована судебная ошибка, в результате которой А. необоснованно отбывал наказание с 17 апреля 2015 года по                   1 сентября 2015 года в тюрьме вместо исправительной колонии строгого режима. 

Руководствуясь положениями статей 1069, 1070, 1099, 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, содержащимися в пункте                           39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», положениями статьи 123 Уголовно - исполнительного кодекса Российской Федерации, судебная коллегия, учитывая,  что режим содержания в исправительной колонии строгого режима значительно отличается от режима содержания в тюрьме, пришла к выводу, что незаконный перевод А. в тюрьму, безусловно, причинил ему лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень лишений, который неизбежен при содержании в исправительной колонии строгого режима, что является основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации судебная коллегия учла период незаконного нахождения административного истца в тюрьме (137 дней), объем причиненных административному истцу нравственных страданий, индивидуальные особенности административного истца, который в течение длительного времени не обращался с требованиями о признании незаконными условий содержания, что свидетельствует об отсутствии значимости для него этих условий отбывания наказания, исходя из требований разумности и справедливости, и пришла к выводу, что денежная компенсация в размере 5 000 рублей будет являться соразмерной степени перенесенных истцом нравственных и физических страданий.

Определяя надлежащего ответчика по данным требованиям, судебная коллегия руководствовалась вышеприведёнными нормами права и разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28 мая 2019 года №13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации» о том, что при удовлетворении иска о возмещении вреда в порядке, предусмотренном статьей 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, в резолютивной части решения суд указывает на взыскание вреда с Российской Федерации в лице Минфина России за счет казны Российской Федерации.  

По итогам апелляционного рассмотрения дела  решение суда первой инстанции было отменено с принятием нового решения (апелляционное определение по делу №33а-1925/2025). 

V. Процессуальные нарушения

  1.Согласно пункту 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 года №13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации» исполнение судебных актов по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного гражданину или юридическому лицу незаконными действиями (бездействием) государственных органов Российской Федерации или их должностных лиц (статьи 1069, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе в результате издания государственными органами Российской Федерации актов, не соответствующих закону или иному нормативному правовому акту, возложено на Минфин России и осуществляется за счет казны Российской Федерации (пункт 1 статьи 242.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 4 Федерального закона от 27 декабря 2019 года №494-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» финансовое обеспечение выплаты компенсации за нарушение предусмотренных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении осуществляется за счет средств федерального бюджета, предусмотренных на эти цели.

Обобщение показало, что не всегда резолютивные части постановленных судами решений формулируются с учетом предусмотренного Бюджетным кодексом Российской Федерации порядка исполнения.

Так, М. обратился в суд с административным иском указав, что 28 января  2020 года и 4 февраля 2020 года при этапировании в Егорьевский городской суд Московской области из ФКУ СИЗО-7 УФСИН России по Московской области  он не был обеспечен индивидуальным рационом питания, что причинило ему физические и нравственные страдания и привело к обострению имеющегося заболевания. По данному факту в апреле 2020 года в прокуратуру г. Егорьевска Московской области им направлена жалоба, по результатам проведенной проверки доводы его обращения нашли свое подтверждение.

Административный истец просил взыскать с ФКУ СИЗО-7 УФСИН России по Московской области денежную компенсацию за причинение физических  страданий 28 января 2020 года и 4 февраля 2020 года по 42 000 рублей за каждое нарушение, всего 84 000 рублей; компенсацию за причинение морального и нравственного вреда в размере 65 000 рублей, компенсацию за причинение физического вреда здоровью  73 000 рублей, а всего 222 000 рублей.

В последующем М. уточнил административные исковые требования, просил взыскать с ФКУ СИЗО-7 УФСИН России по Московской области госпошлину в размере 300 рублей, за каждое затягивание судебного заседания, причиняющего моральный вред, по 50 000 рублей; за причинение вреда здоровью и морального вреда, причиненного необеспечением повышенным рационом питания, 100 000 рублей.

Решением суда от 27 июля 2023 года заявленные требования удовлетворены частично. С ФСИН России в пользу М. взыскана компенсация за ненадлежащие условия содержания, выразившиеся в необеспечении индивидуальным рационом питания, в сумме 10 000 рублей.

С таким решением не согласились ФСИН России, УФСИН России по Московской области, ФКУ СИЗО-7 УФСИН России по Московской области, в апелляционных жалобах просили решение суда отменить и вынести новое об отказе в удовлетворении административного искового заявления.

Апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Оренбургского областного суда от 23 ноября 2023 года решение суда от 27 июля 2023 года отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела решением суда от 27 марта 2024 года заявленные требования удовлетворены частично. Суд взыскал в пользу М. с ФСИН России компенсацию за ненадлежащие условия содержания, выразившиеся в необеспечении питанием, в сумме 10 000 рублей. В удовлетворении остальной части требований отказано. 

Федеральным казенным учреждением «Следственный изолятор №7 Управления Федеральной службы исполнений наказаний по Московской области» и Федеральной службой исполнения наказаний Российской Федерации поданы апелляционные жалобы на указанное решение суда, в которой ставится вопрос о его отмене, со ссылкой на нарушение норм материального и процессуального права.

Разрешая заявленные административные исковые требования М., и удовлетворяя их частично, суд первой инстанции, оценив установленные обстоятельства применительно к нормам права, регулирующим спорные правоотношения, пришел к выводу о ненадлежащем обеспечении ФКУ СИЗО-7 УФСИН России по Московской области административного истца индивидуальным рационом питания по установленным нормам в обозначенные им даты.

С такими выводами суда первой инстанции судебная коллегия согласилась.

Однако судебная коллегия нашла заслуживающими внимание доводы апелляционной жалобы ФСИН России о нарушении судом положений статьи 242.3 Бюджетного кодекса Российской Федерации.  

Согласно части 4 статьи 227.1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации при рассмотрении судом требования о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении интересы Российской Федерации представляет главный распорядитель средств федерального бюджета в соответствии с ведомственной принадлежностью органа (учреждения), обеспечивающего условия содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении.

Главный распорядитель средств федерального бюджета отвечает соответственно от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств.

Таким образом, по искам о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов власти, предъявляемым к Российской Федерации, от ее имени в суде выступает главный распорядитель бюджетных средств.

Согласно подпункту 6 пункта 7 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний ФСИН России осуществляет функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание уголовно-исполнительной системы и реализацию возложенных на нее функций.

Учитывая, что условия содержания были нарушены в подведомственном ФСИН России бюджетном учреждении, а ФСИН России является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим контроль и надзор в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении осужденных и одновременно главным распорядителем бюджетных средств по ведомственной принадлежности, то компенсация за нарушение условий содержания в следственном изоляторе  подлежало взысканию в пользу административного истца с Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в лице ФСИН России. 

При таких обстоятельствах, решение суда первой инстанции было изменено (апелляционное определение по делу №33а-6450/2024).

2.Определяя круг лиц, участвующих в деле, суду, исходя из предмета заявленного спора, необходимо верно определить надлежащего административного ответчика, привлечь его к участию в деле.

Согласно частям 4, 5 статьи 38 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации под административным ответчиком понимается лицо, к которому предъявлено требование по спору, возникающему из административных или иных публичных правоотношений, либо в отношении которого административный истец, осуществляющий контрольные или иные публичные функции, обратился в суд.

Административными ответчиками могут быть органы государственной власти, иные государственные органы, органы местного самоуправления, избирательные комиссии, комиссии референдума, иные органы и организации, наделенные отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностные лица, государственные и муниципальные служащие. В случаях, установленных настоящим Кодексом, административными ответчиками могут быть граждане, их объединения и организации, не обладающие государственными или иными публичными полномочиями в спорных правоотношениях.

По делам данной категории в качестве административных ответчиков, как правило, выступают федеральный орган исполнительной власти, его территориальный орган, должностное лицо.

В обязательном порядке к участию в деле в качестве административного ответчика должен быть привлечен распорядитель бюджетных средств, который определяется по ведомственной принадлежности тех государственных органов (должностных лиц), незаконными действиями (бездействием) которых обусловлены заявленные требования.

ФСИН Российской Федерации представляет интересы Российской Федерации по требованиям, в частности, о нарушении условий содержания в исправительных учреждениях (включая медицинские организации уголовно исполнительной системы), следственных изоляторах; МВД Российской Федерации - по требованиям о нарушении условий содержания в изоляторах временного содержания под стражей, под арестом, в центрах временного содержания несовершеннолетних.

Перечень государственных органов - распорядителей бюджетных средств, не является исчерпывающим, так как места принудительного содержания могут иметь различное ведомственное подчинение.

Изучение дел выявило проблемы у судов с определением надлежащего административного ответчика.

Так, А. обратилась в суд с административным исковым заявлением, указав, что приговором суда признана виновной в совершении преступления, предусмотренного пунктом «з» части 2 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации с назначением наказания в виде лишения свободы на срок 2 года 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с ограничением свободы на срок 6 месяцев. При отбытии наказания в ФКУ ИК-2 УФСИН России по Оренбургской области ей был причинен вред здоровью вследствие несоблюдения санитарных норм, поскольку в результате содержания умышленно либо по халатности сотрудников учреждения она была заражена заболеванием, диагностированным как туберкулез легких в 2017 году, вследствие чего ей причинен моральный вред. Факт причинения вреда здоровью и морального вреда связывает с ненадлежащим и незаконным содержанием здоровых осужденных совместно с осужденными больными туберкулезом, несвоевременным выявлением таких больных, что влечет заражение данным заболеванием здоровых граждан. Заражение туберкулезом легких произошло в период отбывания ею наказания в ФКУ ИК-2 УФСИН России по Оренбургской области в результате бездействия персонала учреждения. Приобретенное заболевание, психологическая травма, постоянное ожидание смерти причинили ей моральный вред, который она оценивает в 1 000 000 рублей. Просила взыскать с Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в свою пользу компенсацию морального вреда в сумме 1 000 000 рублей, а также судебные расходы в размере 35 000 рублей.

В ходе рассмотрения административного дела административный истец уточнил заявленные требования и окончательно просил взыскать с Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в свою пользу компенсацию за нарушение условий содержания в исправительном учреждении в сумме 1 000 000 рублей, а также судебные расходы.

Суд первой инстанции, разрешая заявленные административные исковые требования и удовлетворяя их частично, исходил из того, что именно нарушение должностными лицами ФСИН периодичности рентгенографических исследований, дефекты  диагностики и лечения осужденной, а также не соблюдение санитарно-гигиенических требований исправительным учреждением в совокупности привело к неблагоприятному развитию имеющегося заболевания, его активному проявлению и неизбежности оперативного лечения; доказательств контакта административного истца с больным туберкулезом до помещения в исправительное учреждение не представлено, равно как и не представлено доказательств перенесенного ранее данного заболевания; исходя из выводов экспертов о вторичности заболевания и особом характере его приобретения, причиной развития заболевания и наступивших неблагоприятных последствий явилось воздействие неблагоприятных факторов в период отбывания наказания в ФКУ ИК-2 УФСИН России по Оренбургской области. 

Учитывая изложенное, суд первой инстанции взыскал с Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации за счёт казны Российской Федерации в пользу А. компенсацию за нарушение условий содержания под стражей в сумме 850 000 рублей. Те же исковые требования А. к УФСИН России по Оренбургской области, ФКУ ИК-2 УФСИН России по Оренбургской области оставлены без удовлетворения. В последующем дополнительным решением также разрешен вопрос о взыскании судебных расходов.

Судебная коллегия не согласилась с данными выводами суда первой инстанции и, отменяя судебный акт, указала, что вопросы, связанные с организацией медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в виде лишения свободы в исправительных учреждениях уголовно-исполнительной системы, регулируются Порядком организации оказания медицинской помощи лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы, утвержденным Приказом Минюста России от 28 декабря 2017 года                                       №285 (далее - Порядок). 

В соответствии с пунктом 2 Порядка оказание медицинской помощи лицам, заключенным под стражу, или осужденным осуществляется структурными подразделениями (филиалами) медицинских организаций, подведомственных ФСИН России, и СИЗО УИС, подчиненных непосредственно ФСИН России (далее - медицинские организации УИС), а при невозможности оказания медицинской помощи в медицинских организациях УИС - в иных медицинских организациях государственной и муниципальной системы здравоохранения (далее - медицинские организации).

К структурным подразделениям (филиалам) медицинских организаций УИС, оказывающим медицинскую помощь лицам, заключенным под стражу, или осужденным, в СИЗО, в учреждениях УИС, лечебно-профилактических учреждениях, лечебных исправительных учреждениях УИС, относятся медицинские части (здравпункты), больницы, в том числе специализированные (психиатрические, туберкулезные), дома ребенка.

Из приведенных норм следует, что специально созданными для обеспечения деятельности по охране здоровья осужденных к лишению свободы и содержащихся под стражей лиц являются медико-санитарные части. На территории Оренбургской области с 1 января 2014 года функционирует ФКУЗ МСЧ-56 ФСИН России.

Вместе с тем, вопреки императивным предписаниям части 5 статьи 41, статьи 221 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, суд первой инстанции рассмотрел настоящее дело без привлечения к участию в деле в качестве административного ответчика ФКУЗ МСЧ-56 ФСИН России, не предложив последнему предоставить доказательства по доводам административного иска.

Кроме того, судебная коллегия указала, что выводы суда о несоблюдении санитарно-гигиенических требований исправительным учреждением, которое, по мнению суда первой инстанции, в совокупности с нарушением периодичности рентгенографических исследований, дефектами диагностики и лечения, привело к неблагоприятному развитию имеющегося у А. заболевания, надлежащими доказательствами не подтверждены. При этом в административном иске А. на ненадлежащее оказание ей медицинской помощи в исправительном учреждении не ссылалась, свои требования мотивировала ненадлежащим и незаконным содержанием здоровых осужденных совместно с осужденными больными туберкулезом, несвоевременным выявлением таких больных.

Однако, данные обстоятельства судом не проверялись, данным доводам административного истца оценка в решении не дана. 

Одним из оснований отмены судебного акта также явилось не разрешение судом первой инстанции вопроса о принятии уточненного административного иска, что свидетельствует о грубом нарушении норм процессуального права при рассмотрении спора.

Допущенные судом первой инстанции нарушения норм процессуального права привели к отмене решения суда и направлению дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции (апелляционное определение по делу №33а-8917/2024).

По итогам проведенного обобщения хотелось обратить внимание судов при рассмотрении дел данной категории на особенности доказывания и сбора доказательств.

В соответствии с пунктом 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания» в силу частей 2 и 3 статьи 62 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации обязанность доказывания соблюдения надлежащих условий содержания лишенных свободы лиц возлагается на административного ответчика - соответствующие орган или учреждение, должностное лицо, которым следует подтверждать факты, обосновывающие их возражения.

Учитывая объективные трудности собирания доказательств нарушения условий содержания лишенных свободы лиц, суд оказывает административному истцу содействие в реализации его прав и принимает предусмотренные Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации меры, в том числе для выявления и истребования доказательств по собственной инициативе (например, истребует имеющиеся материалы по итогам осуществления общественными наблюдательными комиссиями общественного контроля, а также материалы проверок, проведенных в рамках осуществления прокурорского надзора или ведомственного контроля).

В целях реализации задач административного судопроизводства суд вправе, в частности, возложить на административного ответчика обязанность произвести видео-, фотосъемку и (или) представить в суд видеозаписи, фотографии помещений мест принудительного содержания (с указанием того, когда, кем и в каких условиях осуществлялась соответствующая съемка), сведения о точных размерах помещений, данных о температуре воздуха и освещенности в них, иные письменные и вещественные доказательства, которые приобщаются к материалам административного дела (статьи 70, 72, часть 1 статьи 76 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации).

Лица, производившие видео-, фотосъемку, представившие иные истребованные судом доказательства, а также лица, осуществлявшие общественный контроль, в том числе члены общественной наблюдательной комиссии, могут быть допрошены в качестве свидетелей.

Кроме того, суд вправе назначить санитарно-эпидемиологическую или иную экспертизу условий содержания в месте принудительного содержания. Определение суда о назначении экспертизы является обязательным для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц и подлежит неукоснительному исполнению (часть 1 статьи 6 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», статья 16 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации).

Условия содержания лишенных свободы лиц должны соответствовать требованиям, установленным законом, с учетом режима места принудительного содержания, поэтому существенные отклонения от таких требований могут рассматриваться в качестве нарушений указанных условий.

На основании изложенного, следует обратить внимание судей на необходимость правильного определения судьями как круга лиц участвующих в деле, так и тщательный сбор, и анализ предоставленных доказательств по нарушению условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания.

Кроме того, следует отметить, что согласно части 9 статьи 227.1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации решение суда в части удовлетворения требования о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении подлежит немедленному исполнению в порядке, установленном бюджетным законодательством Российской Федерации.

В соответствии с подпунктом 2 части 7 статьи 227.1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации в резолютивной части в случае присуждения компенсации должно содержаться указание на это и сведения о размере компенсации, наименование органа, осуществляющего полномочия главного распорядителя средств федерального бюджета в соответствии с бюджетным законодательством Российской Федерации и представлявшего интересы Российской Федерации по делу о присуждении компенсации.

В целях исключения затруднений исполнения судебного акта, а также исключения в дальнейшем повода административному истцу для обращения за взысканием компенсации за нарушение права на судопроизводства в разумный срок, в резолютивной части решения рекомендуется указывать реквизиты счета, на который подлежит зачислению взысканная сумма, а также на немедленное исполнение принятого по делу решения. 

ПРЕДЛОЖЕНИЯ:

1.Обсудить обобщение в судебной коллегии по административным делам Оренбургского областного суда.

2.В целях недопущения ошибок и повышения качества рассмотрения дел   результаты обобщения направить в районные, городские суды Оренбургской области для изучения и использования при рассмотрении дел.

3.Результаты обобщения использовать в качестве материала для проведения семинарских занятий с судьями области.

Судебная коллегия по административным делам

Оренбургского областного суда